Ольга Митирева (olgamitireva) wrote,
Ольга Митирева
olgamitireva

Я люблю служить

Иван Савельевич Гайдук (р. 1925)

Прекрасная по своей цельности личность. Искренняя сторожевая собака. Которой дали ружье, еще одну собаку и поставили караулить людей.
Самые человечные слова сказал он именно о своей (второй) собаке. Но и ее оставил неизвестной судьбе, когда начальство приказало... А как ослушаешься хозяина? Зато теперь, на пенсии, Иван Савельевич часто ходит в школы, "поднимает молодежь на патриотическую какую-то жизнь".

Собственный рассказ Ивана Савельевича о жизни и работе.

Несколько цитат:

"Я имею три задержания (заключенных, совершивших попытку побега. — Авт.). Чужих, не в том лагере, где я служил. Где я служил, побегов никаких не было. […]

Азарт… Азарт, конечно, был. Как на охоте. Поймал беглеца, привел — ты в почете, честь тебе и хвала. […]

Я люблю служить. Я, как говорится, служака. Вот на вышке: туда посмотришь, сюда… Надоедает. А тут разнообразная работа. Надо соображать, сортировать людей, мысли их читать. Быть активным, передовым, в хвосте не волочиться. […]

Меня звали «гражданин начальник» или «гражданин командир», вежливо относились, хорошо. На меня невежливо нельзя, а то попадешь в изолятор. […]

В 54-м году вижу: амнистии, амнистии, амнистии, ой… Сколько людей было, а тут колоннами освобождают! Разваливается наш Печорлаг…
Охрану тоже начали увольнять. […] Тут же получил расчет, приехал в Печору, поступил на курсы шоферов, на самосвал. Жалко мне с Салютом (служебная собака Ивана – прим. О.М.) было расставаться… Скучал. Жалел. Может, даже плакал. Сколько лет проработал… Однажды осенью мы в розыске были, а там река Дурная — это название такое — быстрая-быстрая. Ну, думаю, Салют намочится, легкие может простудить. А мне что, я молодой, горячий, дурной… Так я его на руках через реку перенес…

Зимой спали мы с ним. Он обнимет меня лапами, я к нему животом, и он меня греет… Со своей собакой я не боялся нигде и никак!
Вообще-то его не Салют зовут. Кличку собаки нельзя разглашать, чтобы заключенные не могли позвать, когда собака работает. Поэтому для заключенных он — Салют. А для меня — Сынок.

Сынок, Сынок, Сыночка, ко мне… Наши сэ-рэ-сэ, у кого кобели, все называли своих Сынками. А у кого сучки — Дочками. Сучки работали лучше. Кобель за каждым кустиком… отвлекается, в общем. Сучка нет. Но я своего выучил так, что он больше ни к кому не шел. Если пытались погладить или меня трогать, мог р-р-р-р — и покусать. Он у меня был охранник…

Скучал по нему. Фотокарточку достану и вспоминаю, как мы баловалися, как че-нибудь делали… Много че вспоминается. Не знаю, куда он делся, кому попал в руки, своею ли смертью помер… […]

Я теперь в школы часто хожу. Они интересуются, чтобы я им рассказал, что за война, какие бои. Мол, я, несовершеннолетний, уже пошел родину защищать. Хотят поднять молодежь на патриотическую какую-то жизнь, вдохновить, чтобы они дурной мыслью не играли. А про работу в МВД я не рассказываю. Не спрашивают меня. Но я все равно ею горжусь. Я работал быстро, решительно и правильно. И в душе у меня еще, как говорится, есть огонек. […]

Я человек верующий. Спасибо Господу Богу, что я прошел такую адскую войну. Я на фронте молился. Все время молился Богу. Молился Богу и просил, чтобы он меня защитил от смерти. И в лагере, когда беглых преследовал, молил Бога, чтобы он меня защитил. И Бог был со мной".
Tags: СССР, общество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments