Ольга Митирева (olgamitireva) wrote,
Ольга Митирева
olgamitireva

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Когда в фокусе – каждый человек. Просто человек.


На прошлой неделе был с мамой в Израиле по медицинским нуждам (к счастью, все в итоге оказалось в порядке).

Интересная получилась поездка – прежде всего, с точки зрения наблюдений за отношениями между людьми и отношением людей к некоторым принципиальным вопросам. Мое любимое занятие :)

Прилетели вечером в субботу. Подъем в 5:15, пересадка бегом, потом еще четыре часа в набитом битком самолете. То есть прилетели уже в истрепанном виде. Новый грязноватый аэропорт, огромная хаотичная очередь на паспортный контроль, час по шоссе до апартаментов под дождем. На улице – не только дождь, но холодный ветер. Соответственно, ноги промокли.

Потом апартаменты с истертыми простынями и влажными полотенцами, затертые кастрюли (в которых готовить – а как хочется есть!), с трудом обнаруженный супермаркет (но до дома уже не дотерпеть, как есть хочется, - поэтому), кафе с холодными жареными грибами (да, и такое бывает), сломавший бойлер (поэтому холодный душ с подбадривающими криками), раскладной диван с продавленной сердцевиной, а ночью все звуки подъезда и улицы так близко и громко, как будто в двух шагах.

В общем ужас и депрессия. Хотя я выспалась (видимо, слишком устала).

Утром помыла голову двумя чайниками горячей воды. Вспомнила отрочество в хрущевке на Профсоюзной, где регулярно отключали горячую воду. Приготовилась активно не любить Израиль.

Обследование у нас было назначено в Государственной больнице Меир. Это государственное медучреждение, где есть отделение платных медицинских услуг для иностранцев. Парковка большая, платная. Но, как оказалось потом, платишь только единожды за день. Если надо вернуться в этот же день, шлагбаум открывается сам, без каких-либо билетиков. Причем и старый талон предъявлять не нужно – номер твоей машины регистрируется, и тебе открывают по данным камеры, которая висит у въезда-выезда.

Мы в первый день не знали о таком порядке. Сначала удивлялись, что шлагбаум отрывается еще до того, как ввели талон. Потом, при повторном приезде, судорожно искали первоначальный талон, чтобы нас «не заподозрили». А нам сказали: «Не надо волноваться, все уже в порядке».
В отделении платных услуг встретили прекрасно. Все было организовано максимально удобно. Выяснилось, что некоторые обследования мы будем проходить в обеденный перерыв. Дело в том, что платные пациенты не вправе ущемлять израильтян, заранее записавшихся на эти процедуру («а то такой шум в прессе поднимется»), поэтому пройти без очереди (точнее, запланировав это обследование незадолго до приезда) можно только в нерабочее время.

Больница имени Меир построена еще в 1956 году. Это чувствуется по архитектуре, немного допотопной на современный вкус. Но при этом в этих чистых, но явно видавших виды коридорах и палатах, самое современное наполнение. Все функционально, в достатке, чисто. Но самое главное – эмоциональная атмосфера. Спокойствие и достоинство. В палатах койки разделены светлыми полотняными занавесками. Видно, как ходит завотделением с командой врачей с утренним обходом. Никто никого не торопит, не дергает. Все приглашения, все процедуры с улыбкой и заботой. «Не надо спешить, не надо нервничать, мы все успеем».

А мы по старой привычке все вскакиваем, чтобы не дай бог медсестра не ждала лишние несколько секунд.

На одной из процедур никак не получалось откашляться (а надо было для анализа). «Не спешите, дышите раствором, сколько надо. Мы вам еще помассируем. Но даже если не получится, не страшно». И медсестра минут десять делает специальный массаж лопаток, чтобы мягко стимулировать «нужный» кашель. И все получается!

Профессора, завотделений спокойно останавливаются у знакомых пациентов или их родственников, добродушно шутят, делятся новостями.

Мы незаметно расслабились. Хоть вроде в больнице, не на курорте.

Ожидая очередное обследование, услышали от сопровождающей: «Самое главное – это люди. Пациенты и врачи. Поэтому у нас обязательно для всех сотрудников, не только для врачей, регулярные тренинги и семинары. Чтобы знать о новых направлениях, о результатах исследований. Врач обязательно должен владеть английским, чтобы читать ведущие медицинские журналы. Обязательное участие в крупнейших международных съездах врачей по специальностям. Вот скоро будет съезд иммунологов в Бостоне».

На этих съездах никогда не бывает врачей из России.

«К нам приезжают иногда российские врачи для обмена опытом. Однажды зашли в реанимаци, были шокированы - у нас не нужно надевать бахилы, часы посещения не ограничены. А мы им отвечаем: «Зато у нас все тряпки уборщицы каждый день меняются на новые. Именно через эти тряпки распространяются микробы». А еще нужна особая, очень мощная вентиляция, чтобы воздух был всегда чистый, свежий».
В российских больницах со всеми бахилами и запретом навещать даже грудных детей в реанимации – стафилококковые инфекции. Это я знаю по собственному опыту с лучшим роддомом г. Москвы, кстати.

«А еще у нас дают легкое обезболивание при гастроскопии, чтобы пациенту не приходилось слишком напрягаться на процедуре. Это и врачу удобнее, лучше видно тогда. А то в России, я знаю, эту очень неприятную процедуру делают почему-то без обезболивания. Странная практика, зачем зря мучить?»

На этом месте вспомнила я рассказ корреспондента ТАСС, который на заре перестройки слег в США с инфарктом (находился в командировке). Приготовился провести на больничной койке месяца два, но, к своему изумлению, уже через 10 дней летел домой совершенно восстановившийся. Дело в том, что после операции его не оставляли в покое с первого же дня. Массажи, тренировки, движение. Все ради того, чтобы встал быстрее – ведь от скорости выздоровления пациента, оказывается, напрямую зависело вознаграждение медсестер-филлипинок.
«Подожди», - остановила я сама себя, - «Но ведь что-то похожее внедрили и в России в целях оптимизации. Но вместо ускоренной реабилитации получился скачок смертности при пустующей реанимации (как показывают эти реальные истории). Получается, если вознаграждение российских медсестер обусловить скоростью выздоровления пациента, то сначала выздоровление приравняют к выписке, а потом – в негласном сговоре с врачами – начнут выписывать недолеченных».

То же самое с современным оборудованием. В Государственную больницу Меир приезжает много россиян из разных городов, и практически у всех на руках исследования, выполненные в России на таком же оборудовании, что и в больнице Меир. Вот только корректно использовать это оборудование и/или интерпретировать результаты исследований некому. Люди не имеют ценности не только, когда они объект лечения. Но и когда они – те, кто лечат. Поэтому ни в тех, ни в других силы и средства не вкладываются. Деньги вкладывают только в машины. А потом машины оказываются бесполезны без людей.

И я подумала: как все просто, когда ценность – каждый человек. Если это пациент – то человек и его боль. Если специалист – то человек и его профессиональное достоинство и развитие.

Россия не бедна материальными ресурсами, но она бедна – ценностями. И поэтому все ее материальные богатства не впрок. Бедность и горе отдельного человека прекрасно сосуществуют с самыми дорогими томографами.

Какой ты, оказывается, правильный Израиль... Да, ты не можешь похвастаться мраморными тумбами для мусора, но ты дрожишь над каждым своим гражданином, ты бережешь его нервы и слезы для действительно крайних случаев. И сразу после этой мысли начались чудеса:

В тот же вечер вкусно поужинали продуктами из супермаркета. Кастрюли оказались затертыми, но чистыми. Все фрукты-овощи явно местные, только что с грядки. Сладчайшая морковь, кабачки. Огромный выбор молочных продуктов и сыров. Хлеб вкуснейший.

На улицах много детей, но никаких криков и ругани. Дети веселы, но не капризны. Родители веселы, но не агрессивны. Никого не одергивают, не критикуют – ни старого, ни малого. За случайно пролитое, за не туда ступившее, за не так сказавшее.

Как только я сообщила о проблеме с бойлером, его починили с тысячами извинений.

Неподалеку нашли отличный ресторан, где обедали до самого отъезда.

Один из израильских каналов вещал на русском и давал качественные новости.

Каждый юноша и девушка служат в армии. Служба считается священным долгом, никто не отлынивает. При устройстве на работу первый вопрос: "Вы служили?", если ответ отрицательный, шансы претендента резко снижаются. В израильской армии несколько тысяч солдат - граждане других стран, приехавшие поддержать государство Израиль. На улице мы видели много молодежи в форме с автоматами - ехали на автобусе в казармы, видимо.

Ездили на экскурсии и в музеи. Музеи были светлы и интересны (об этом - следующий пост).

Бродячие кошки в старом Яффо достаточно упитанны и обласканы. Оказывается, их стерилизуют лапароскопически (через короткий надрез на брюшине) и ставят пометку на ушко, чтобы факт стерилизации был виден издалека.

За день до отъезда были готовы результаты обследований. Мы успели лично встретиться с завотделением, которая развеяла все страхи и сомнения.

В день вылета прекрасно провели время в полупустом аэропорту с бесплатным wi-fi и удивительно вкусным (для аэропортного кафе) салатом и кофе. Очередей ни на проверку безопасности, ни на паспортный контроль не было, хотя большая часть кабинок была закрыта.

В самолете оказались вдвоем на ряду из трех кресел, хотя самолет был умеренно полный. Летели практически в бизнес-классе.

Израиль, ты очень хорошая страна. Хотя и любишь намусорить на пляже или на улице. Но мусор с улицы можно убрать. Гораздо сложнее навести порядок в голове. А с этим у израильтян, к счастью, все в порядке.    
Tags: Израиль, бедность, общество, путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments