Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Ольга Николаевна Митирева

Проклятие "лотосной ножки"

Lotus_ext.jpg

Иногда размышляешь, формулируешь - а потом оказывается, что за деталями и оборотами большой картины давно уже не видишь...

Некоторое время назад пришла ко мне тема проживающих в ПНИ. Тема очень сильная, на которую промолчать я не смогла. Сначала написала о своих впечатлениях от посещения ПНИ, потом статью-размышление на тему, как можно жизнь в ПНИ улучшить, и даже статью-продолжение наметила...

Collapse )

А потом меня что-то тюкнуло (спасибо большое, что вовремя тюкнуло). Какие Советы проживающих, анонимная доска предложений..?! Куда меня понесло?! Все эти копания на тему, как сделать жизнь во взрослых ПНИ чуть более человечной, - попытка усовершенствовать варварскую "лотосную ножку", вместо того, чтобы кардинально сменить обувь.

Lotus_inside.jpg

Для ребенка-сироты - патронатная семья, а не "реформированный" детдом. Для взрослого с ограниченной самостоятельностью - сопровождаемое проживание в обычных квартирах, как это сделали в Квартале Луи в Пензе. И тогда не надо сверхсложных переговоров с администрацией при посредничестве Совета проживающих о праве пользоваться Интернетом, о праве ходить по коридору,  о праве встречать гостей или о праве обратиться к врачу "на воле". Любые ограничения - только в силу естестественных и объективных причин, как и в обычной жизни (не хватает смекалки открыть эл. почту; или пока не заработал на собственный компьютер; или пока не нашел родственников или друзей, кого хотел бы пригласить в гости и т.п.).
Ольга Николаевна Митирева

Закрытые системы

jail-kuala-lumpur-2.jpg   Maison-de-retraite-11.jpg   rabochaya-poezdka-v-tihvinskiy-rayon_187-1-18978912.jpg

Любая закрытая система порождает злоупотребления. Любая. И люди, которые эту систему обслуживают, принципиально ничего изменить не могут – пока система остается закрытой для общественного присутствия, участия и контроля. Озвереют все, даже самые достойные и хорошие, только в чуть разной форме и с чуть разной скоростью.

Во что превращается закрытый от общественного контроля реабилитационный центр для «домашних» детей-инвалидов (особенно интересной мне показалась позиция директора центра, о которой отзывались как об очень приличном человеке).
Во что превращается врачебный долг в отношении ребенка, у которого нет внешнего представителя.
Во что превращается приют для бездомных животных, не испытывающий недостатка в финансировании, НО закрытый для общественного контроля.

Поэтому «реформировать» закрытые системы бессмысленно. Их нужно "открывать" через принципиальный отказ от закрытых форм воспитания, реабилитации, коррекции.

Вместо детских домов  – центры патронатного воспитания и сопровождения.

Вместо психоневрологических интернатов – «центры сопровождаемого проживания, тренировочные квартиры, специальные поселения, творческие мастерские, и образовательные проекты, которые учат людей с инвалидностью отстаивать свои права и самостоятельно организовывать свою жизнь» (проект "Квартал Луи"). А можно и так.

Вместо домов престарелых – открытые социальные кварталы.

Вместо тюрем – центры ресоциализации, особенно в отношении малолетних осужденных. Вот несколько экстремальный, на российский взгляд, пример такого центра в Норвегии, где отбывают наказание самые тяжкие преступники - но именно эта тюрьма дает самый высокий показатель «перевоспитания»: повторное преступление совершают только 16% отбывших наказание на острове Бастой.
Ольга Николаевна Митирева

"Принимая во внимание недостаточность доходной базы регионального бюджета..."

14970_600.jpg

Публикую эту историю с разрешения ее непосредственной участницы.

Дело происходит в г. Астрахань, наши дни. Автор письма – одинокая мама с объективными проблемами со здоровьем (постоянные обследования, сильные боли и т.п.), на ее попечении – дочка 9 лет. Живут фактически на пенсию, так как мама из-за проблем со здоровьем не может устроиться на постоянную работу. Из этой пенсии еще оплачивают съем жилья. На жизнь (с учетом помощи от людей) остается буквально 3,500 рублей. В этой ситуации бесплатное питание в школе – критично для благополучия девочки. И вот что происходит сразу после январских каникул:

"Не могу не поделиться с Вами... С нового года в школе сняли полностью бесплатное питание у детей из расчета 15 рублей в день (каша или суп, кусочек хлеба и чай). Оставили питание только платное, 30 рублей в день, а сейчас и вовсе сказали, что обед стоит 45 рублей. При этом детские пособия как были 300 рублей, так и остались. Тарелка каши, хлеб и чай, для нас было большим подспорьем.

Неделю назад я написала письмо в интернет-приемную нашего губернатора А.А. Жилкина с просьбой о помощи. Которую я раз в год получала единовременную помощь в размере 2000 рублей, так как официально у меня три статуса - одинокая мать, инвалид, и малоимущая. Вчера мне звонят с нашей администрации и говорят следующее: они прочли мое письмо и решили, что мы не нуждаемся ни в какой помощи. «Люди и хуже живут».

Но моя пенсия по прожиточному минимуму не проходит даже на одного члена семьи. А так как у меня на иждивении несовершеннолетний ребенок, то моя пенсия рассчитана на двоих. И мы не нуждаемся ни в чем? Хорошо! Я напишу в администрацию президента, и посмотрим, что скажут там! Также, я им говорю - вы отняли у наших детей кусок хлеба - как в блокаду! Сгоряча сказала - не хотите нам помогать таким образом, тогда берите моего ребенка на полное гособеспечение из расчета миллион рублей в год. Вы у нас все уже забрали, только пенсию оставили ниже прожиточного минимума и детские нищие копейки. Как же дальше жить?

Ходить трудно, лекарств нет, одевать не на что, у ребенка питание отобрали и так можно бесконечно... А пока мой ребенок сидит в классе во время обеда. Я даю ей собой яблочко или бананчик".

Тем не менее одинокой маме ответили и официальными письмами. Вот ответ от администрации г. Астрахань, подчеркнуто мною:

ответ_1.jpg
ответ_2.jpg


Аргументы по-своему изящные: да, есть такая социальная льгота как бесплатные школьные завтраки; да, в Астраханской области есть и свой региональный закон на эту тему, и постановления регионального правительства. Но небольшая техническая деталь: правительство Астраханской области решило приостановить субсидирование расходов на горячее питание на два года. А без судсидий дотационный городской бюджет г. Астрахани просто не имеет право принимать на себя подобные расходы. Так что вот как-то так... Объективные, хотя и чисто технические препятствия.

Еще через несколько дней пришел письмо за подписью министра образования Астраханской области. Он был немного откровеннее:

Ответ адм_1.png
Ответ адм_2.png

То есть денег у Астраханской области на школьные обеды для детей даже из малоимущих семей одиноких родителей-инвалидов нет. Но большинство местных администраций "проводят работу", как-то выкручиваются.

Но это не конец истории (хотя по содержанию ответов от местных властей можно было бы подумать именно так). Вот как развивались события дальше (выделено мной - О.М.). Изумительный пример ручного управления в условиях вертикали власти:

"Насчет питания в школе... Мне вчера звонила сама начальница нашего департамента образования и говорит: "А что вы нам не написали? Мы бы тут решили вопрос с питанием".  Я отвечаю: "Не факт! Была бы очередная отписка и все!" Но женщина оказалась нормальной и меня поняла, что у нас в Астрахани ничего не делается и не движется без письма в Москву. Дальше она связалась с директором нашей школы и все ему объяснила про меня.

Теперь она мне говорит: "Вы, пожалуйста, никому не говорите про это... потому что таких, как вы, очень много, и всем нужна такая помощь, но школа не может всех прокормить бесплатно, потому что питание в школах финансируют предприниматели (видимо, вот такую "работу" проводят местные администрации в попытках закрыть дыры регионального бюджета - прим. О.М.). А вам в порядке исключения пойдут навстречу". Я говорю: "Конечно, я никому не скажу, ведь касается питания моего ребенка! Огромное вам спасибо за такую поддержку, это дорогого стоит".

(на следующий день) Сегодня мне звонил директор школы и говорит, что ждет меня в понедельник и моя дочь будет питаться аж два раза. Но мы учимся со второй смены, поэтому два раза нам не надо. Хотя бы пусть один раз ест. Главное, что у нее будет и первое и второе и третье.... это класс!"

Вот такая история победы. Но вот победа ли это на самом деле...?

P.S. Кстати, согласно подсчетам РБК, военная операция в Сирии обходится Минобороны РФ как минимум в $2,5 млн ежедневно.
Ольга Николаевна Митирева

О Ваське - и о фильме "Васька"



C большой радостью отмечаю, как фильм «Васька» получает все более живой и приветливый отклик от зрителей!

Как с любым хорошим кино, фильм создает историю, которая существует в особом измерении от той жизни, про которую рассказывает. Как натурщик отличается от своего самого реалистичного изображения. Видимо, это и есть – искусство :)

А мне хотелось бы сказать не о фильме, а о реальной Васиной истории. Когда смотришь на нее уже из наступившего «счастливого конца», тем более освещенного магической камерой Елены Погребижской, кажется, что и в начале все было оптимистично, радостно, уверенно, а особый свет удачи освещал Васю всегда и задолго до создания этого фильма. Но если вспомнить честно, то приходится признать, что на многих участках путь был одиноким, страшным и безысходным:

Collapse )

И вот теперь, когда все эти темные времена с неясным исходом остались позади, я могу сказать, что Вася прошел не много не мало рыцарский квест (кстати, перепевки и отголоски этого средневекового жанра встречаются вовсю и сейчас – в компьютерных играх и фильмах, причем самых популярных).

Квест основывается на двух постулатах.

Первый постулат: не бытие определяет сознание, а сознание – бытие. Т.е. нищета, грязь и насилие вокруг – не причины духовной грубости героя, а как раз ее следствие. Внешний объективный мир совсем не объективен, а лишь отражает субъективное состояние души. Чем душа ниже, тем быстрее внешний мир «подстраивается» и поворачивается к герою низкой стороной. Это как бы не герой двигается от декорации к декорации, а интерактивные декорации непрерывно сканируют героя и выдают ту или иную картинку в зависимости от его духовного уровня.

У нас, кстати, верят в другое. Я часто слышала: «Ну, если бы у меня были деньги, я бы тоже помогал». Но ведь все ровно в обратной последовательности. Это достаток, здоровье, радость приходят к тем, кто делится ими, вроде бы (пока) не имея их в избытке. Сначала желание ходить, а потом уже отрастают ноги. Сначала функция, потом инструмент. И вот эта мысль для России совершенно непривычная.

Второй постулат, вытекающий из первого: “Life is not about finding yourself, life is about creating yourself» (Бернард Шоу). Смысл жизни – не в поиске себя (никакого нового себя в декорациях, цвет и фактура которых определяются состоянием тебя же, ты не найдешь), а в создании себя. Т.е. «снять проклятье предков» (=изменить предопределенный воспитанием, наследственностью и собственными слабостями маршрут) можно только через занудное перестроение себя самого этап за этапом, не срезая ни одного угла. Кто пассивно ждет «неожиданной встречи» и «выхода на новый уровень» - остается там же и с теми же, от кого так жадно хочет бежать.

Смысл квеста – пройти от состояния духовной дикости и низости (или, как в современной интерпретации, от состояния «эмоциональной свалки», непонимания порядка вещей и бессмысленного бунта против него) к более высоким духовным состояниям. Причем высота подъема не имеет значения – это может быть одна ступень или вершина Фудзи. Главное - вектор.

Чем ниже стартовая точка, тем внушительней выглядит подъем в субъективной системе координат. Например, на сегодня достижения Васи могут показаться обычному (домашнему) человеку того же возраста обычными. Но если учитывать, что «домашние» дети начинают с отметки 0, или плюс 3, или даже плюс 300, то Вася-то начал с условной отметки минус 300. Он реально поднялся из ада (сирота с рождения, переживший в родах не пролеченный инсульт и засунутый с «волчьим диагнозом» в психушку), вытянув себя как Мюнхгаузен за косичку.

Движение героя любого квеста напоминает проход по лабиринту с необходимостью постоянно выбирать правильный поворот или дверь. Потайные дверки отмечены едва заметными пятнышками краски, и только тот, у кого есть особый глаз, тот заметит блесточку на мрачных стенах, коснется рукой, и вдруг откроется коридор. Именно коридор, а не выход, потому что тот, кто увидел тайный знак, должен еще много раз доказать, что действительно смотрит особыми глазами, а не просто угадал.

В средневековых квестах повествование часто начинается в дремучем лесу, где одичавший разбойник (в конце квеста - рыцарь, нашедший своих предков и уважение достойных граждан) замышляет новое ограбление. И вот, выйдя на дорогу, разбойник встречает особого путница, и эта встреча заставляет его отказаться от привычного поведения, сделать совершенно нелогичный (на первый взгляд) выбор.

Кстати, роковые встречи – неотъемлемый элемент квеста. Для выхода с неблагородной орбиты, герой, как небольшая комета, может получить необходимое ускорение от других, более тяжелых, планет. Каждая из них притягивает комету на короткий срок, дает ускорение, а затем отталкивает в поле гравитации другой планеты. В какой-то момент молодая комета выходит в открытый космос, выбирает свою звезду, и начинает уже совершенно отдельную историю.

Васиной чащей, откуда должен быть начаться его собственный квест, был интернат 8ого вида.

Первой роковой встречей, первой «тяжелой планетой» для Васи была, конечно, Марина. Она была педагогом из благотворительной организации, которая работала с воспитанниками интерната, но в штат не входила (нахожу это символичным). Она была человеком с очень мягким сердцем, я лично могу сказать, т.е. ей было жалко многих ребят, но вот особое чувство вызвал именно Вася. Почему? А вот это уж заслуга только Васиной души.

Но у Марины не было планов забирать Васю под опеку и как-то круто менять его судьбу, поэтому Вася в каком-то смысле «взял дело в свои руки». Как я поняла по словам Марины и самого Васи, он нагрубил преподавателю интерната, где мирно жил до этого много лет, а преподаватель не простил его, а начал кампанию по переводу Васю на еще более низкий этаж ада – из интерната 7ого вида в интернат 8ого вида.
И на тот момент это был однозначный ужас для Васи, но если бы его не было (то есть если бы не было этого перевода + Марины), мы с Васей никогда бы не встретились.

Марина написала на форум приемных родителей с призывом помочь, я случайно увидела и почему-то решила встретиться с Мариной и Васей, хотя на тот момент была тотальным новичком и на форуме, и в теме, и вообще подростков Васиного возраста воспринимала как младших братьев, а не подопечных.

Дальше я пересказывать подробно Васин путь не буду, лишь обозначу те важнейшие точки, когда комета по имени Вася принимал принципиально верные решения, какой поворот выбрать (в метафоре лабиринта).

Collapse )

Нельзя сказать, что «костлявая рука прошлого» никогда больше не тревожит Васю (имею в виду напоминания в виде документов неприятного содержания, например). Но я уверена, что эти призраки рано или поздно отступят окончательно в мир редких грустных снов.

А еще хочется сказать вот что (по мотивам фильма и Васиной реальной истории):

Это ужасно несправедливо, что надо быть буквально сверхчеловеком, чтобы получить самые базовые человеческие права.
Да, мне лично Вася в первую же минуту показался особенным, хорошим и золотым. А другой человек мог посчитать Васю обычным, а особенным, хорошим и золотым увидеть другого ребенка. И другого ребенка попытаться вывести «в мир». Это такое личное совпадение или несовпадение в общении ребенка и его внешнего наставника нормально.

Ненормально то, что для детей, лишенных не только родителей, но и крепкого здоровья, остается только шанс. Глупый, непонятно как возникающий шанс вдруг встретить человека вне системы, который поможет из системы вырваться. Но никаких ГАРАНТИЙ – личной безопасности, любви и уважения, образования – ради которых, вообще-то, система и создавалась… Почему право учиться по программе 9 классов можно реализовать только ПОСЛЕ окончания школы-интерната 8 вида и ТОЛЬКО в негосударственном учреждении? Почему методики «Большой перемены» не интересны и не нужны государственным интернатам?

И еще мысль: детдомовская система и воспитанников, и воспитателей калечит одинаково, хотя воспитателям обычно кажется, что они занимают в ней качественно особое место. Точно такая же история с проживающими в ПНИ и медперсоналом, который в ПНИ «всего лишь» работает по 8-10 часов в сутки. Ведь не случайно та воспитательница, по заявлению которой (как уверен Вася) он оказался в интернате 8 вида, живет сегодня в соседнем от Васи доме (в Капотне), в той же тяжелой будничной действительности.

И не очень-то честно получается, когда мы (которые снаружи) возлагаем всю вину за существование системы на тех, кто назначен надзирателем в этой тюрьме. Ведь тюрьма и ее правила всегда утверждается «всем миром» (просто не всегда это утверждение гласное и прямое): нашими ценностями, нашими негласными соглашениями, нашим не высказанным «лучше не видеть, а то слишком больно». Многие сотрудники ПНИ (тех самых ПНИ, в некоторых из которых буквально пытают) уверены, что действуют в интересах и по поручению «здоровой» части общества. Которая не хочет видеть грустное, несчастное, неидеальное. И если заглянуть в самую глубину сердца - так ли уж они не правы..?

Но это слишком большой разговор, чтобы уместить его в пару абзацев.

А фильм… Фильм – он другой. Простой и светлый. Как Вася.

И это тоже правда.

(Помотреть фильм "Васька" можно тут).
Ольга Николаевна Митирева

Интернаты и люди

В понедельник, 23 ноября, меня пригласили поучаствовать (в качестве слушателя) на семинаре для сотрудников психоневрологического интерната № 18 г. Москвы о правах граждан, проживающих в подобных учреждениях. На семинар меня пригласила Юлия Барановская, которая уже два года вместе с другими волонтерами навещает проживающих в ПНИ № 18.

Семинар проводили представители благотворительной общественной организации «Перспективы» из г. Санкт-Петербурга: директор по внешним связям Светлана Мамонова и юрист Анна Удьярова. Насколько я поняла, их в Москву пригласила тоже Юля.

(Юля Барановская на заднем плане слева, справа – Анна, на первом плане – Светлана.
Фотография с сайта Фонда Владимира Смирнова)

На семинаре присутствовала и Анна Савельева, заместитель директора Фонда Владимира Смирнова. Кстати, вот ее рассказ об этом мероприятии (в этом материале семинар представляется как Круглый стол, хотя, на мой взгляд, формат был несколько иной).

Collapse )

А теперь поделюсь собственными впечатлениями.

Интернат встретил стандартно – домик-проходная, «вертушка», вход не только по паспортам, но и по списку, заранее утвержденному администрацией. То есть просто так не пройдешь.

Территория ухоженная и чистая, но пустая. Все проживающие – в помещении.


Мужской корпус выкрашен в голубой цвет, женский – в розовый. Соединяет корпуса крытый одноэтажный проход, где располагаются общая столовая и актовый зал. В этом зале и должна была состояться встреча – сначала с сотрудниками ПНИ, а затем и с проживающими.


К сожалению, у меня получилось присутствовать только на встрече с персоналом ПНИ, так как во второй половине дня меня ждала школа приемных родителей. Я решила занять место на пятом-шестом ряду, чтобы лучше чувствовать настроение и реакцию, тем более что семинар являлся первой встречей персонала ПНИ с «внешними» специалистами, а тем более с правозащитниками.

(Кстати, несмотря на то, что ПНИ является социальным, а не медицинским учреждением, его сотрудники одеты в белые халаты. Рационального объяснения я этому не нашла. Видимо, особая одежда выполняет функции маркировки.  Но разве только одеждой пациент отличается от врача? Или психолог от своих клиентов? Я думаю, разница должна быть видна прежде всего в осанке и взгляде: спокойном, уверенном, глубоком. Любопытно было бы проверить, так ли просто мы отличим сотрудником ПНИ от проживающих, если все будут одеты в повседневную одежду?...)


Семинар для сотрудников начался около 14.00 часов. Классический доклад-монолог продолжался не более получаса. С какого-то момента сотрудники ПНИ стали все чаще задавать встречные вопросы, а затем и давать собственные оценки услышанному (что лично я считаю одним из самых ценных и полезных моментов семинара).

В частности, дискуссию вызвала информация о таких законных правах проживающих, полноценная реализация которых, по мнению сотрудников ПНИ, либо невозможна по практическим соображениям (как, например, право на свободный доступ в Интернет и к электронной почте), либо может привести к ответственности ПНИ за вред, причиненный или самому проживающему, или им самим – третьим лицам (например, право на беспрепятственный выход за пределы ПНИ и/или передвижение внутри ПНИ, а также право каждого проживающего, включая лишенных дееспособности по решению суда, на трудовую деятельность за пределами ПНИ).

Эта дискуссия (точнее, отдельные реплики сотрудников ПНИ в ходе разговора) помогла мне понять, как сотрудники «классического» психоневрологического интерната видят свои задачи по отношению к проживающим в ПНИ и к российскому обществу в целом.

  • Миссия сотрудников ПНИ – ограждать здоровое большинство за пределами ПНИ от опасных проявлений со стороны психически нестабильного меньшинства, находящегося в ПНИ. Можно сказать, что общество предоставило сотрудникам ПНИ негласный мандат применять все необходимые (с т.з. сотрудников ПНИ и народных представлений о справедливости) меры, чтобы гарантировать мирный труд и отдых «нормальных людей».

  • При этом сотрудники ПНИ не забывают и об интересах проживающих в ПНИ. Просто проживающие, как правило, не способны правильно понять эти интересы, тем более если речь идет об интересах глобальных и долгосрочных. Например, проживающий не понимает, что свобода имеет свою горькую цену (например, если восстановить дееспособность через суд, а потом еще и получить отдельное жилье, то придется самому добывать себе пропитание и принимать другие важные решения, а это гораздо хуже, чем жить на всем готовом в ПНИ; а еще в отдельном жилье можно заболеть и лежать одному без врачебной помощи, от чего бывают ранние смерти), поэтому администрация ПНИ имеет полное моральное право всячески сопротивляться законным, но безрассудным попыткам проживающего выйти за пределы ПНИ.

  • В таких условиях «настоящие» волонтеры должны содействовать администрации в выполнении сложной работы по усмирению дезориентированных пациентов ПНИ ради общественного блага. Принятие разнообразных законов о правах граждан, проживающих в ПНИ, выглядит полной несправедливостью по отношению к сотрудникам ПНИ, которые, в отличие от проживающих в ПНИ граждан, никаких специальных, соответствующих их особой миссии, прав по закону не имеют. Напротив, «неблагодарное» общество девальвирует труд психиатров, придумывая обидные жаргонизмы вроде «психушка» и тиражируя безумные мифы о «карательной психиатрии», которой на самом деле никогда ни в СССР, ни в России не было.

Сотрудники ПНИ выступали горячо, эмоционально. Порой настолько эмоционально, что я ловила себя на мысли, насколько трудно и даже страшно может быть жителям ПНИ высказывать (не говоря уже – отстаивать) свое мнение в разговоре с таким сотрудником.

У меня сложилось впечатление, что сотрудникам ПНИ трудно видеть в проживающих НЕ пациентов. А для волонтеров проживающие в ПНИ – это прежде всего люди. И мне представляется крайне важным, чтобы эти два измерения получили равное признание со стороны персонала интерната. К сожалению, перекос в сторону «ты прежде всего пациент, а потом уже человек» – естественное последствие замкнутой интернатской жизни. Поэтому так ценно вовлечение волонтеров извне. Чтобы напоминать о человеческом.

Посещение любых закрытых учреждений вроде классического детского дома или психоневрологического интерната неизменно рождает мысль, что в тюрьме сидят не только заключенные, но и тюремщики. Тюремщикам всегда хочется верить, что их положение в этой системе кардинально отличается от положения «контингента». Увы, это не так. Как минимум 8-10 часов в сутки персонал закрытого учреждения сидит в тех же унылых стенах и смотрит в те же запертые ворота, что и проживающие. По вечерам и на выходные они уходят «на волю», но бОльшую часть своей недели (и жизни) они проводят в тех же условиях, что и оставленные родственниками жители ПНИ…

Наша общая ответственность как общества – помочь реформировать подобные учреждения в достойные и светлые места, приятные и для проживания, и для работы. Общество отвечает не только перед теми, кого отправляет за ворота ПНИ «с глаз долой», но и перед теми, на которых мы «сбрасываем» «уход» за особыми гражданами (а по сути дела – их почти тюремную изоляцию). Нам не хочется особо вникать, посещать, участвовать – но мы легко впадаем в негодование, когда особо неприглядные картины быта и выживания в закрытых учреждениях выходят наружу.

В любом закрытом учреждении, искажающем базовые отношения взаимопомощи и сострадания,
мучаются и деформируются ВСЕ – и проживающие, и персонал.
А существуют такие учреждения ВСЕГДА и ТОЛЬКО
с попустительства остального общества.

Поэтому нам всем надо вернуться друг к другу. Познакомиться заново. Рассказать свою историю. И начинать путь навстречу и наружу из этого котла. У каждого будут свои препятствия и «демоны».

Сотрудникам ПНИ будет сложно признать собственные перегибы, снять символические «белые халаты» и впустить в учреждение обычную жизнь со всеми ее радостями, горестями и рисками.

Обычным гражданам, в т.ч. родственникам проживающих, будет сложно признать, что за забором ПНИ живут не «пациенты», не «психические» – а СОСЕДИ и РОДНЫЕ, которые должны быть регулярно рядом, даже если они не могут быть рядом постоянно. И есть много способов не бросать, не забывать, причем совершенно посильные: например, сопровождать на работу или учебу, пригласить выйти на прогулку в выходные, отвести к врачу в районную поликлинику.

Достаточно малых шагов и малых дел, чтобы в казенном появилось человеческое. Мы можем это сделать вместе. И это главная надежда и радость.